Home
Recent Entries Friends Archive User Info Tags блог

Advertisement

Customize
 
 
 
 
 
 
free counters
 
 
 
 
 
 
В блоге одного из постоянно читаемых мною авторов, где он пишет, что хочет кончить жизнь самоубийством, увидела комментарий Марии Адамовой. Мне кажется, хорошо сказано!
"Жизнь одних - бежать за победой в играх. Жизнь других - следить за соревнованиями и делать ставки. Жизнь третьих - судить эти игры. Четвертые (их мало) просто любуются звездным небом, потому что понимают тщету соревнований.
Самоубийцы трусы, потому что они боятся соревнований, боятся делать ставки, боятся судить и тем более им недоступно презирать всё это и просто любоваться звездным небом".
 
 
 
 
 
 
Смотрю на окно - там висит маленький фонарик фиолетового стекла, купленный в Стокгольме... В новогодние дни мы туда ставим маленькую круглую плошку-свечку, и фонарик горит каким-то сказочным, скандинавским светом. Так и кажется, что сейчас за окном промчится оленья упряжка...)
 
 
 
 
 
 
Раз невозможно спасти ВСЁ - не надо спасать никого. Вот так. И новое человечество пусть бы развивалось с нуля, с тех оставшихся в Африке. Это было бы честно, нежели спасать президентов и их семьи и бросить на произвол стихии миллиарды тех, у кого нет миллиардов.
И не надо спасать Джоконду, а, например, Натюрморт с хрусталем Павла Кузнецова оставить погибать вместе со всем Русским музеем. Ибо в искусстве не бывает проигравших - каждое произведение бесценно. Просто некоторым не повезло с пиаром.
Так что я против ковчега. И цепляние за жизнь, которое так акробатически продемонстрировали герои фильма, мне не близко.
В этом смысле "Знамение" мне понравилось больше.)
 
 
 
 
 
 
Не могли один (ОДИН!) мячик закатить... Или хотя бы не пропустить. А форму чемпионата - мерили!
 
 
 
 
 
 
"И вот скажи мне, родной, почему я вечно попадаю на гибельно талантливых, невыносимых, с петлей на шее?!
Все они как вариант тебя, жители твоей вселенной, любимый".
 
 
 
 
 
 
Лев Маркович смотрел на отдаляющуюся родную фигурку жены, пока она совсем не исчезла, вместе с вокзалом, из виду. Целую неделю быть без нее... Он тихонько вздохнул, оторвался от окна и начал обустраиваться – повесил куртку, газеты и кулёк с едой положил на столик. Закусить можно будет через часик, а пока – вот почитать... Он достал очки, тщательно протер их специальной тряпочкой, водрузил на нос, открыл газету. Особо интересных статей не было, Лев Маркович вскользь просматривал страницы и вдруг замер: взгляд наткнулся на портрет молодой красавицы. Название статьи – «Потухшие огни былых иллюминаций». Он начал внимательно читать, чувствуя, как сердце колотится все сильнее и сильнее. Статья была посвящена Лилии Недорубовой. Оказывается, она недавно умерла.
Лиля... Лев Маркович снял очки, прикрыл глаза. Как будто внезапно прорвало плотину – воспоминания сорокалетней давности охватили его.
Read more... )
 
 
 
 
 
 

Люди испокон веков романтизируют убийц и разбойников - это нормально и это происходит естественным образом, когда складывается миф о той или иной персоне. Например, Степан Разин был романтизирован чуть ли не сразу после смерти, Че Гевара - даже при жизни. Но в культуре существует какое-то неуловимое табу на романтизацию некоторых личностей... Это связано с системой ценностей и также с тем, в каком контексте мифологизированы эти люди. И попытка романтизировать их выглядит искусственно и надуманно, как эпатаж. Ибо вокруг таких персон есть флер гнильцы, чего-то физиологически неопрятного, омерзительного... и люди это чувствуют. Отсюда - отторжение.
Понятно, что Гитлер был человек, и Чикатило был человек - но у большинства людей есть внутренний цензор - брезгливость, которую они испытывают к этим людям, и она не дает им писать о них в душевно-сочувственном тоне. Ну просто мерзко и все.)
И когда читаешь подобное - внутренний протест. Это как если кто-то взял густые зеленые сопли, завернул их шоколад и на ваших глазах, смакуя, ест.
Меня выворачивает от такого, если честно.
 
 
 
 
 
 

Моя вселенная не рушится.
Это просто газообразное облако,
На туманности беззвучно рвущееся.
Издалека фотогенично очень...

Так получилось, что дошкольное детство Маринки прошло в маленьком северном гарнизоне, где из ровесников были только трое мальчишек. Дети дружили, как это бывает в нежном возрасте – то есть играли в машинки, лепили куличики из грязи и лазали, куда не велят. Маринка не отставала от мальчишек ни в шалостях, ни в играх, да и внешним видом немногим отличалась от них – ее одевали в штанишки и стригли коротко.
Как раз в тот год, когда ей исполнялось семь лет, отец получил погоны капитана и перевелся в другой гарнизон – на сей раз в областной центр, где была старинная крепость, остатки городской стены и много тополей и лип. Из этого города они уже не уезжали.
Всю свою маленькую жизнь Маринка мечтала иметь подруг – ей хотелось щебетать с ними о девичьем, играть в куклы, обмениваться фантиками, поэтому обилие девочек в классе ее очень обрадовало, но они ее почему-то невзлюбили... У нее был решительный взгляд, резкие манеры и полное незнание неуловимых правил девичьего общения. Кроме того, она была слишком горда, чтобы кому-то навязываться. Зато мальчишки охотно приняли Маринку в свою среду.
Read more... )
 
 
 
 
 
 

«Интересно, - думала Лера, разрезая два банана поперек, заворачивая каждую половинку в ломтик ветчины и кладя на сковородку, где они обжаривались, распространяя вкусный запах, - долго я буду вот так сходить с ума?! Или это уже хроническое?»
Она открыла банку с маринованными овощами. «Так, сколько там надо-то? 300 грамм... ага». На той же сковородке, после бананов в ветчине, она обжарила и овощи. Проверила кастрюльку с варящимся рисом. Риса было 200 грамм...
Когда он дошел до готовности, Лера выложила рис горкой в центр блюда, сверху положила готовые бананы, по краю тарелки – овощи. Потом она взяла помидор, нарезала его на кружочки и положила их на овощи, посыпала все измельченной зеленью – и блюдо было готово.
Лера поставила его в центр стола, пошла в комнату и быстро переоделась в заранее приготовленную мужскую рубашку, взлохматила волосы и вернулась на кухню.
Села за стол, достала две вилки, налила в два стакана минеральной воды и просидела так, ничего не съев и не выпив, с полчаса.
Потом встала, снова пошла в комнату и переоделась в свою обычную одежду.
Она совершала все эти действия уже четыре года в один и тот же день 15 сентября. Каждый год Лера говорила себе: «Хватит уже заниматься ерундой! Это сентиментально и даже пошло», но наступало 15 сентября, она покупала бананы и ветчину, маринованные овощи, а рис и помидоры всегда были в ее доме.
Как в тот раз, пять лет назад, в единственный день, который они провели вместе с Маратом. Он приехал из своего Львова в Москву, оттуда на денек вырвался к ней, и этот день был самым счастливым в жизни Леры.
Вот тогда она впервые попробовала бананы с ветчиной. Это странное блюдо играючи, между поцелуями и шутками приготовил Марат.
С тех пор они не виделись, только переписывались, с каждым годом все реже и реже...
А приготовленным 15 сентября экзотическим блюдом Лера обычно угощала соседскую семью – у них было трое детей, которые с удовольствием уминали угощение.

Advertisement

Customize